Мир разламывался, размалывался, разъединялся, а, значит, был вполне пригоден для жизни. Был настоящим.

В окне где-то давно (и не совсем здесь) Адам и Ева трахались под каждым деревом по нескольку раз кряду. Мозг Бога на заднем плане. Силовой фон.

Чингиз обернулся: кофеиновая тень сместилась с кровати, иссеченная кривой фонарей. Ощущение сухого дождя. Он вернулся взглядом в кокон окна. Мусорный кот (одновременно мертвый) брел через улицу, играясь в мыслях эфиром.

Чингиз ухмыльнулся… Подружка-трансгендер сменила пол и стала для него неинтересной. Он свыкся и с этим.

Вся плоскость планеты кипела во сне, раскручиваясь в едином ритме. Порывы сакрального ветра распускают кровь. Порывы сексуального ветра кровь будоражат. Степь и пустыня.

Остановки сердец под знаками «СТОП». Почти забытое воспоминание: Чингиз сидит с ней за столиком, открытое кафе при забегаловке, всё скромно, ночь кругом… Косые тени, полутьма, красивое лицо.

Забыл, но не совсем…

Кофеиновый перегрев мог бы продолжаться вечно. Жаль, кофе давно закончился.

То ли случайный католик забыл закрыть двери часовни, то ли кто-то вспомнил неправильное заклинанье, но в темноте каждого проулка густели кровавые монстры, ментальные красотки подверглись переосмыслению, а сенсорика мертвых стала сбоить. Короче, вся нечисть разбежалась по городу. И никто не знал, что с этим делать…

Чингиз печально улыбнулся. Я был им.

В далеком пространстве прошлого времени. На окна упал пепел дождя.